«Южно-Сахалинск сегодня»
А. Дворкин
ОКТЯБРЬ-ПРЕМЬЕР
На старте 79-го театрального сезона Чехов-центр выстрелил обоймой новых работ. В течение двух недель островные театралы смогли познакомиться сразу с тремя премьерными спектаклями, каждый из которых стал пусть и небесспорным, но событием. Итак…
Действие первое.
Задушевное
Согласитесь, есть в этом какой-то парадокс. При той огромной любви, которую россияне испытывают к Василию Шукшину, творчество этого до кончиков пальцев русского писателя довольно редкий гость на сценах отечественных театров. Вот и на Сахалине после блестящей постановки «А поутру они проснулись» минуло …дцать лет. Впрочем, вряд ли стоит удивляться дефициту Василия Макаровича на театральных подмостках. Для того чтобы решиться на постановку его произведений, нужно суметь каждый диалог Шукшина, каждую ситуацию, отсканированную им в народной среде, сделать предметом искусства, а это дано далеко не каждому. Сразу скажу: у нового худрука Чехов-центра Никиты Гриншпуна это получилось. Подготовив к открытию сезона спектакль «Крыша над головой» (так называемые сцены прошлой жизни, основанные на шести рассказах Василия Шукшина), молодой, но до дерзости амбициозный Гриншпун (эх, как долго нам этого не хватало!) приложил максимум усилий, чтобы в репертуаре театра после длительного перерыва появился спектакль ДЛЯ ВСЕХ. Подержав зрительный зал под прицелом своего внимания, могу смело утверждать: окунаясь в мир гриншпуновского Шукшина, в нем одинаково комфортно себя чувствуют и свидетели тех самых сцен прошлой жизни, и их дети, внуки, которым словосочетание «выбросили шубку» уже нужно объяснять. Благодаря режиссеру, собравшему рассказы писателя в умный, правдивый, до слез смешной и до тех же слез грустный спектакль, наш молодой зритель, вскормленный гламуром и уже даже не вуалируемой пошлостью телевидения, открыл для себя доселе неведомое – русский национальный характер с его склонностью к философскому осмыслению жизни. Судя по всему немало откровений здесь прозвучало даже для части молодых актеров, в силу репертуарно-политических обстоятельств начавших свою артистическую биографию с пустых комедий положений. Думаю, что во многом благодаря этим откровениям театральное поколение next, столь заботливо подпертое ветеранами сцены Кларой Кисенковой, Владимиром Абашевым, Лидией Шипиловой, Любовью Овсянниковой, и сумело произвести на свет стопроцентно шукшинский спектакль-судьбу, спектакль-характер, спектакль-исповедь. Причем сделали они это по-театральному вкусно, и прежде всего благодаря тонкому вкусу и острому чутью, которыми Никита Гриншпун, похоже, обладает на генном уровне. Кстати, Никита Юльевич, на мой взгляд, выступил в «Крыше над головой» не только и не столько режиссером, сколько… дирижером. Он не пытался одним движением охватить всю исполнительскую массу. Как и положено истинному виртуозу, Гриншпун очень эмоционально помогал вытягивать свою партию каждому отдельно взятому актеру-инструменту. И в конечном итоге эти партии зазвучали, вызывая гордость практически за каждого исполнителя. Кстати, рассказы Шукшина, написанные без какого-либо литературного грима, без грима были сыграны и нашими актерами (как понимаете, я не о красках на лице). И это доставило поклонникам творчества писателя особое удовольствие. Между тем исполнители ролей больших и малых чудиков, поймав столь нечастый ныне кураж, буквально искупались в Шукшине. Да простят меня господа актеры, но из их сплоченного ансамбля даже выделить кого-либо трудно. Ну, может быть, Павла Соколова и Анастасию Федяй, которые за считанные минуты, проведенные на сцене, не просто перелистали рассказ «Кукушкины слезки», а очень рельефно вырисовали характеры Художника и Веры и пластически элегантно прожили их судьбы. Этот мини-спектакль «Едут» в трех действиях (плюс четвертое действие «Приехали»), супер- удачно склеенный музыкально, стал той квинтэссенцией творчества Шукшина, в которой очень тесно переплелись сложные, порой противоречивые, но всегда добрые, полные душевного желания струны, способные в финале исполнить нечто красивое… Более чем удачно в спектакле была поставлена и финальная точка (с помощью рассказа «Верую»), которая в том числе еще раз напомнила: понять человека – значит посочувствовать ему, поучаствовать в его судьбе. Согласитесь, если мы вновь научимся сопереживать (а ведь когда-то умели), то и душа, которая сегодня без меры перенапряжена, перестанет болеть. Верую!
Действие второе.
Каторжное
Увы, как это характерно для нас. Столько лет гордиться, что наш театр носит имя Чехова, столько лет обсуждать необходимость премьеры «Острова Сахалин» именно на нашей сцене, столько лет убеждать, что для этого располагаем всем необходимым (от писательских сил до двух чеховских музеев), а в итоге уступить право театрального открытия главной сахалинской книги режиссеру из далеко не чеховской Швеции. Впрочем, справедливости ради надо заметить, что шведского в Александре Нордштреме (не считая фамилии и гражданства) не так и много. Дважды выпускник советских вузов, рожденный в Ленинграде, Нордштрем сформировался в рамках отечественной театральной школы. Той самой, которая бережно прививает Чехова с первых дней погружения в режиссуру. Для Александра Нордштрема эта прививка явно не прошла даром. В содружестве с Антоном Павловичем режиссер подготовил несколько спектаклей. Последний из них – каторжные хроники «Остров Сахалин. Часть I», поставленные на сцене Чехов-центра. К сожалению, не сахалинцы стали пионерами переноса на театральную сцену фрагментов чеховской книги-путешествия. Как ни странно, но свой первый «Остров Сахалин» Нордштрем представил в виде моноспектакля в… Беларуси. И вот спустя несколько лет предпринята еще одна попытка, теперь уже на русском языке и с расширением круга героев спектакля до трех человек. Впрочем, это актеров на сцене трое, а действующих лиц неизмеримо больше. И со всем этим сонмом ролей (от генерала Корфа до Красивого, от Соньки Золотой ручки до нивхской женщины) достаточно лихо управляются молодые Роман Татарчук и Елена Бастрыгина, которым первым из нашей труппы пришлось продемонстрировать умение столь быстрого и разнопланового перевоплощения. Ну а главным героем каторжных хроник, конечно же, стал молодой, не на шутку заболевший манией сахалиноза Антон Чехов в исполнении все более набирающего обороты Павла Соколова. Интересно, что, создавая сценический образ, молодой актер обошелся без всякого грима. Ему, как и режиссеру спектакля, гораздо важнее было не внешнее, а внутреннее сходство с писателем. В итоге перед зрителем предстает не классический, сошедший с фотографии литератор, а живой человек, вечно копающийся в себе, полный сомнений и, несмотря на молодость, страхов по поводу одинокости старой (ну попробуйте это словосочетание перевести на тот же шведский!). Готовя инсценировку, Александр Нордштрем не только перечитал «Остров Сахалин» с карандашом в руках, но и основательно перелопатил переписку Чехова, провел параллели между чеховским «Островом Сахалин» и «Божественной комедией» Данте. Все это, сплетясь в единое целое, и стало цементом спектакля, выстроенного на небольшом пространстве сцены (остальная ее часть сыграла роль… зрительного зала) с использованием минимума декораций и реквизита, между которыми порой трудно провести границу. Выстроив «Остров Сахалин. Часть I» в камерном формате, его создатели поставили перед собой весьма сложную задачу выйти на разговор со зрителем глаза в глаза на расстоянии вытянутой руки, что является серьезным испытанием и для более опытных актеров. Но как оказалось, и наша молодежь созрела для такого диалога. И остается лишь сожалеть, что вопреки первичным планам театра участников этого диалога со стороны зрителей может быть от силы 60 человек за один вечер. А теперь займемся небольшими подсчетами. Если Чехов-центр продолжит представлять спектакль в том же режиме (одно представление в месяц), то до конца сезона его зрителями смогут стать не более 360 человек, а это всего десять школьных классов. Я не случайно измеряю публику учащимися, ибо убежден: «Остров Сахалин» в первую очередь адресован именно молодым. И дело даже не в том, что это великолепный иллюстративный материал для уроков и лекций по литературному краеведению. Как мне кажется, каждый родившийся на острове просто обязан знать историю родного острова, а она в новой работе Чехов-центра представлена с явным знанием дела и, если хотите, с большой человеческой болью.
