Нерест

«Губернские ведомости»
Сергей Чинаров

Каждый раз, когда на сцену сахалинского драматического театра выходит во время очередной премьеры народная артистка России Клара Кисенкова, я начинаю благодарить судьбу за свою журналистскую долю. Ведь места для журналистов находятся совсем близко к сцене. И именно с нашего, расположенного перед первым, ряда можно полноценно наслаждаться всеми деталями тонкой мимической игры большой актрисы – наслаждение, недоступное зрителям, сидящим поодаль. А в последнем спектакле Клара Константиновна практически затмила всех – в том числе и народных – коллег. Да простят меня народные артисты России Владимир Абашев (дед Витя) и Александр Ульянов (рыбинспектор Козырев). Они очень ярко блистали в премьерной постановке по пьесе талантливого молодого российского драматурга Тараса Дрозда. Но Клара Кисенкова блистала ярче всех. Роль старой спившейся провинциалки из глухого поселка, оттянувшей когда-то срок, прополосканной всеми дальневосточными ветрами, исполнена актрисой настолько реалистично – в дрожь бросает от узнаваемости. Подчеркну – реалистично, а не натуралистично. То есть не с подражанием какой-то реальной женщине из реальной жизни, а с обобщением, с созданием рельефного, характерного образа, вмещающего в себя судьбу достаточно многих российских женщин. Роль бабки Люси – большой успех и самой актрисы и режиссера спектакля, художественного руководителя областного драматического театра Андрея Бажина.
Впрочем – не только эта роль. Просто она получилась самой яркой. Но и все остальное – под стать. Но давайте по порядку. Во-первых, очень порадовал выбор пьесы. Да простят меня и артисты и художественный руководитель, но некоторый репертуарный перекос в сторону легковесных скетчей, балансирующих на грани жанра цирковых реприз, уже начал слегка раздражать зрителя. Понятно, что современный театр в условиях рыночной экономики просто обязан быть кассовым. Но вот же нашлась-таки глубокая высокохудожественная талантливая, и при этом интереснейшая пьеса, «Нерест». Или в оригинале: «Сладкое время нереста». (К слову сказать, название, предложенное Андреем Бажиным, то, под которым вышла в свет сахалинская постановка, гораздо верней.) Думается, спектакль при всех своих весомых духовных и художественных достоинствах получит и вполне недурную кассовую оценку. В самой пьесе отчетливо видится влияние театра Александра Вампилова. Несомненно, этот большой драматург сыграл свою роль в становлении Тараса Дрозда. И уровень творчества молодого автора многообещающе близок к вампиловскому. Конечно, сложную пьесу сложно и исполнять. Но ведь и интересно к тому же. И для режиссера и для играющих в спектакле актеров. Стоит только поглядеть, как расцвел на сцене исполняющий роль главного героя Бекасова артист Андрей Кузин. Давно уж я замечал, что череда похожих одна на другую ролей героев-любовников из скетчей ему изрядно приелись. И отчетливо видно было – роль поселкового браконьера он играл с явным удовольствием. Так же я воспринимал и настроение актрисы Анны Антоновой, играющей сестру Бекасова. У всех – и актеры не исключение – порой бывает работа любимая, а бывает и нелюбимая. Эта же – было видно – увлекла всех участников спектакля. И тех, кто помоложе, и ветеранов сцены – тройку «народных». Надо отметить еще и то, что спектакль был поставлен в чистейшем ключе русской театральной школы, идущей от Станиславского и усовершенствованной многими выдающимися деятелями отечественной театральной режиссуры. И этот классический метод, без суррогатной подмеси фарсовых трюков, без всяких технических попыток «вышибить» у зрителя лишний смех или лишнюю слезу, ощущался как самое современное новаторство – мы ведь уж стали забывать о таком театре.
Спектакль получился очень искренним. Светлым и хрустальным. Ведь чем реализм отличается от натурализма? Вроде на сцене представлена убогая лачуга деревенского браконьера из депрессивного поселка. А еще и спирту туда подвез приятель доктор (Константин Кузнецов) чуть не пол канистры. Так что букет еще тот. Тут и постоянная ругань главного героя с женой (артистка Мария Шарапова). Тут и соседка алкоголичка (ну просто божественно сыгранная Кларой Кисенковой). И много еще самых негативных нюансов. А нет ощущения грязи! Потому что на самой грязи ни драматург ни создатели спектакля внимание зрителей не акцентируют. А свое и зрителя внимание целиком посвящают проблемам. Житейским, моральным, философским. Посвящают душам героев, в глубинах которых царит самая пронзительная чистота. Все лишнее, все, что мешает восприятию, безжалостно из кадра удаляется. В этом и суть метода реализма. И отрадно, что от этого метода ни на шаг не отошел режиссер-постановщик. Андрей Бажин сделал акцент не на особенностях быта вымирающего поселка, не на мрачной специфике поселковой жизни – на общечеловеческих проблемах. В этом плане простительна и оправдана режиссерская трактовка образа доктора. Вообще-то в пьесе даны исчерпывающие характеристики героя: хирург, без месяца зав. отделением горбольницы, в прошлом – воспитанник интерната. Характер вырисовывается жесткий, диктаторский, умеющий подчинять. А на сцене – рафинированный хлюпик-интеллигент. Да потому как раз, что здесь во главе угла не проблемы городской хирургии – просто проблема взаимоотношений деревенских и городских. Такими они, городские, приезжающие на экзотическую рыбалку, видятся селянам.
Кстати, хотелось бы отметить, что недавно работающие в нашем театре Мария Шарапова и Илья Глебов (Филин) очень достойно вписались в сахалинскую труппу. Роль жены Бекасова – пожалуй, что стержневая в спектакле. Все страсти в основном кипят вокруг ее статичного образа. Статичного – именно потому, что она – центр равновесия, его сдерживающее начало. И справляется артистка со своей задачей замечательно.
Роль Филина, конечно попроще. Но разве в этом вина артиста? С поставленными перед ним задачами и Илья Глебов справляется безукоризненно.
В общем, если назвать этот спектакль одним словом, то слово это будет: «удача». А если двумя словами: «Большая удача». И ведь не только для артистов и режиссера. Для нас, зрителей – тоже.