«Советский Сахалин»
И. Сидорова
Автором, об руку с которым сахалинский театр открыл сезон 2008/2009, стал испанец Алехандро Касона. Правда, вряд ли вы найдете в списке его наследия пьесу «Возвращение блудного внука». Под этим названием «скрывается» самое знаменитое из детищ драматурга А.Касоны – «Деревья умирают стоя», перед которой Чехов-центр не «устоял» благодаря режиссеру Андрею Бажину.
…Ни много ни мало двадцать лет один вполне почтенный старик врал любимой жене (и в конечном итоге убедил), что внук-плохиш, когда-то изгнанный ими собственноручно из дома, стал на путь исправления. Он сочинил ему пристойную биографию и влюбил свою жену в этого нового внука. Главное, чтобы они никогда не встретились. И вдруг тщательно выстроенная письмами и фотографиями идиллия грозит разлететься вдребезги – к нам едет внук, правда, вместо процветающего архитектора и хорошего семьянина ставший успешным шантажистом. В отчаянии синьор Бальбоа прибегает к услуге необыкновенного агентства добрых дел, директор которого, хлыщеватый краснобай в галстуке ослепительной расцветки Маурисьо, убеждает дедушку: правда хорошо, а счастье – лучше. И из смеси паники и искренней любви закручивается лихая авантюра: в дом Бальбоа является мнимый внук с не менее мнимой женой…
Вкратце напомнить фабулу имеет смысл, потому что большая слава этого драматурга пришлась на 60–70-е годы прошлого века, когда только ленивый из советских театров не ставил его пьес. Но, что немаловажно, он остается в поле пристального, активного внимания режиссуры, в чем убеждают афиши многих театров современной России. Хотя, на первый взгляд, коллизия этой истории может быть соотнесена с каким-нибудь бразильско-мексиканским сериалом. Но бесконечность и многогранность мыслей и споров – о допустимости лжи, о «цене вопроса» за мир и семейное спокойствие, о стойкости и, конечно, о силе любви в самых разных вариациях – насквозь житейская материя, которая разрушает границу между сценой и зрителями, пришедшими посмотреть на самих себя. Режиссер А. Бажин умеет выбирать нескучные истории, может быть, не сразу, не с первой буквы, но основательно задевающие вашу душу за живое.
А душой этой сценической версии пьесы Касоны стала народная артистка России Клара Кисенкова. И то сказать, наверно, с «Дорогой Памелы», ныне весьма редко идущей (а это новинка аж 2001 года), не припомню столь же многокрасочной роли, потребовавшей от актрисы горения высокого накала, королевской стати, стоицизма и мудрости, лукавства и шарма. Все то, что с блеском и достоинством продемонстрировала Клара Константиновна, создавая образ синьоры Бальбоа. Впрочем, этот случай, когда зритель не просто оценил профессионализм, но увидел по ту сторону занавеса живого, страдающего и любящего человека, которому мудрость позволяет принять жизнь такой, какая она есть. И глядя на нее в этой премьере, думаешь: воистину сцена дарует актеру долголетие, талант выигрывает у физической усталости или недуга, а любовь исцеляет.
Особенно такая, как у синьора Бальбоа. Он здесь фигура истинно жертвенная, даже драматическая, при всей внешней видимости плюшевого мишки. Столько в нем, сыгранном заслуженным артистом России Андреем Кошелевым, искреннего, непоказного чувства к своей старенькой Эухении, что дай бог каждой современной женщине в нем искупаться или хотя краешком прикоснуться. Любить для него значит жалеть, беречь, даже таким экстравагантным способом.
И, конечно, эта странная любовь не могла пройти даром ни для кого из соучастников фарса. Именно под ее влиянием история отношений Маурисьо и Изабеллы, воплощенных на сцене выразительным дуэтом Андрей Кузин – Анастасия Федяй, переходит в иное качество. Если мотивы поступка простодушного синьора Бальбоа питает человеколюбие, то для Маурисьо – это не то чтобы бизнес, но игра, щекочущая нервишки. Старушка Бальбоа, положим, попалась чертовски проницательная, зато как интересно ее обставить, а заодно убедить простушку Изабеллу, случайно возникшую на пути, в правоте своего заковыристого альтруизма. Поначалу – циник с холодными ушами и длинным языком, потом, в финале, Маурисьо А. Кузина вдруг так по-детски ужасно счастлив, когда выпадает шанс плюнуть на притворство и влюбиться в девушку, у которой много сердца. «У вас слишком много сердца, чтобы стать хорошей актрисой», – бросает он Изабелле. Но как раз это обстоятельство и не мешает хорошей актрисе Анастасии Федяй убедительно сыграть Изабеллу – совершенно обычного человека, чуждого диких идей облагодетельствовать ближних любой ценой. Ничего не выдумывать и тем победить, потому что в жизни все гораздо проще – и прекраснее, и печальнее. А один из мотивов «Возвращения…», пусть и притушенный в потоке вселенского гуманизма, – еще и о том, что возвращается не только сотворенное тобою добро, но и зло. Карикатурно-живописный Другой, предельно жестко сыгранный артистом Василием Бабаевым, – вполне материальное зло, без проблесков раскаяния. Этот настоящий внук не просто темное пятно в семейном альбоме. Он – беспощадное напоминание: твой грех настигнет тебя – без всякой надежды на помилование. Но его драма несправедливо оказалась вторичной и выброшенной за дверь уютного дома вместе с ним…
Андрей Бажин – режиссер актеров, коих он любит и пестует трепетно. А они, как ни мало может дать роль, стремятся сделать ее запоминающейся, – взять эпизодические выходы в «Возвращении…» Любови Овсянниковой, Натальи Красиловой, Татьяны Никоновой. И в этом можно усмотреть укор постановщикам, весьма «экономно» берущим из копилки актерских ресурсов Чехов-центра. Они же азартны и достойны серьезных режиссерских намерений и актерских задач.
Правда, ни режиссеру в реализации его замысла, ни актерам в этом случае не подыграл художник. Более чем скромна сценография А.Арсененко, где «вот стул – на нем сидят, вот стол – за ним едят…», и не более того. Не припомню спектакля в Чехов-центре, где сцена «благодаря» художнику была столь безликой и мало что значащей. Гораздо более повезло с музыкальным сопровождением, очень точным и деликатным (заведующий музыкальной частью Владимир Лопатин).
