«Российская газета»
Дмитрий Каратонов
Постановщик чеховской пьесы не менял ее текст, но интерпретировал название по-своему
«Вишневый-с. Ад» – такое название получил спектакль по чеховской пьесе, премьера которого состоялась в международном театральном Чехов-центре.
Почему какие-то произведения становятся классикой, а другие канут в Лету безвозвратно? Наверно, потому, что классики умели написать о том, что сможет взволновать читателя не только в год издания книги, но и века спустя, потому, что они могли заглянуть так далеко и глубоко, что созданное ими легко проецируется на любое настоящее.
То, что происходит в классической чеховской пьесе, тоже находит аналогию в современности. Более ста лет назад на смену сытому и зажиревшему помещичьему миру приходил голодный поджарый капитализм, в наши дни все тот же капитализм грубо меняет социалистическое прошлое. Но, как бы ни тасовались общественные формации, в любом варианте далеко не все люди готовы к радикальным переменам. Их трагедия, их ад, в которые они втянуты сами и в которые вольно или невольно втягивают окружающих, описаны в классической пьесе. О них рассказывают актеры драматического театра и режиссер-постановщик Андрей Бажин в своем спектакле.
Авторы постановки не стали подталкивать зрителей к проведению аналогий с современностью. Хотя, конечно, не зря Фирс (народный артист России Александр Ульянов) бредет по сцене с сумкой-тележкой, взятой из нынешнего пенсионерского быта, а за сценой вместо стука топоров, вырубающих вишневый сад, раздается жужжанье бензопил. Но тем не менее невольно мысли возвращаются к пенсионерам, до сих пор не понимающим, как же рухнул их привычный мир, к знакомым людям, которые так и не приспособились к новым условиям, утратив прежний социальный статус. Впрочем, каждый вспомнит имена и тех, кто быстро и ловко воспользовался ситуацией, при этом, правда, ни в малейшей степени не рефлексируя – в отличие от чеховского Ермолая Лопахина (артист Андрей Кузин).
В новом мире прекрасно чувствует себя лакей Яша (этот тип всем знаком и в нашей жизни), сыгранный артистом Василием Бабаевым очень естественно, без чрезмерной театральности. На его фоне экзальтированность Любови Раневской (Мария Шарапова) первоначально кажется излишней. Однако потом вспоминаешь, что всегда находятся люди, которые не только и не столько переживают трагедию, сколько играют ее для окружающих.
Трактовок может быть сколько угодно, оценки спектаклю могут быть самые разные. Давненько в Чехов-центре не ставили Чехова, поэтому премьера была долгожданной и обсуждений она вызовет немало. К тому же режиссер обострил внимание к спектаклю, интерпретировав классическое чеховское название пьесы. Но, судя по всему, при этом Андрей Бажин сдержал свое слово, не изменив ни слова в тексте. Вот, правда, еврейскому оркестрику, несколько раз появлявшемуся на сцене, досталась роль явно большая, чем ее, вероятно, замыслил Антон Павлович. Так ведь и играли оркестранты, то есть танцевали, «зажигая» публику, без слов. Если не считать одного романса.
На премьерных спектаклях было много молодежи, школьников и студентов, которым постановка Чехов-центра, вероятно, поможет понять, в чем сила классики. А, как говорил один современный кинематографический герой, вся сила – в правде.
