«Советский Сахалин»
Ирина Сидорова
Завлечь зрителя в театр способна уже сама заданная тема мартовской премьеры Чехов-центра. Ведь технология рукотворного создания счастливых ячеек общества, по большому счету, утрачена, а плоды и в наш раскрепощенный век востребованы.
Для тех, кто вовсе не в курсе происходящего, вкратце обозначим проблему. Дано: немолодой князь Пантиа-швили (Владимир Абашев) в ужасном рыжем парике и с замашками типичного жиголо. Денег нет. Есть амбиции, сомнительное знатное происхождение и долги выше крыши. Выход один – жениться на приданом, на внешность невесты не взирая. Общего у князя с его молодым и симпатичным племянником Котэ (Павел Соколов) – одна лишь бедность. Из личного богатства у Котэ – только любовь к купеческой дочке Соне (Анастасия Федяй, Наталья Красилова). Несмотря на богатство, дочка еще и прехорошенькая, как розан. Что и вызывает клубок водевильных противоречий, которые под силу распутать только опытной Хануме (Ксения Кочуева). Да и то через два часа песен, плясок и интенсивных интриг с конкурирующей фирмой – свахой Кабато (Анна Антонова). В финале – три свадьбы и один абсолютно счастливый тифлисский райончик Авлабар, так сказать, место происшествия. Колоритный портрет Авлабара создан фантазией москвича Владимира Колтунова, который по совокупности заслуг последних лет (перед сахалинской сценой) вправе считаться штатным художником-сценографом Чехов-центра.
Наверно, в афише театра должен быть хоть один спектакль, цементирующий актерский коллектив (как некогда «Севастопольский вальс», «Чума на оба ваши дома»). Хотите узнать, что представляет собой нынешняя труппа сахалинского театра, – смотрите «Хануму». В ней, за небольшим исключением, на сцену вышли все актеры, буквально наэлектризовав молодой энергией атмосферу комедии. Режиссер Чернышев уже неоднократно доказывал на наших подмостках, что трудностей не боится, создавая многофигурные композиции. Правда, в «Хануме» эта густонаселенность порой перетекает в неоправданное мельтешение «в кадре», а псевдогрузинский колорит отдает цыганским табором. Это игра в игру, в которой допускаются любые придумки для оживления «пейзажа». Например, обаятельный «грузинский китаец» Ван Ли (Александр Ли), которого в оригинале в помине не было, перекочевал прямиком из предыдущей чернышевской постановки «Доходное место», и режиссер поручил ему непростую миссию живого камертона «Ханумы». А виртуозное соло музыканта Гарника Малхасяна на барабане-давуле стало водоразделом между действиями и вместе с тем – искусственной репликой вне общей ткани спектакля. Несмотря на обилие должных «примочек» (нарочитый акцент, разнокалиберные усы как неизбежная дань этнографическому моменту, уважаемые князья, кинто и другие генацвале), понятно, что на аутентичность тут никто не замахивался. Тифлис выглядит лубочно, как бывший СССР глазами американских кинематографистов. Проглядывается и определенная предсказуемость – если за постановку берется Юрий Чернышев, это значит, что играет уже сложившаяся его личная творческая «обойма». А стало быть, сюрпризы (и движение в труппе) не ожидаются. Впрочем, это характерно не только для белгород-ского гостя.
Но за постоянство выбора можно быть и признательным режиссеру. Ханума – Ксения Кочуева, которая на профессиональной сцене «засветилась» у Юрия Чернышева в крошечном эпизоде в украинско-фольклорном анекдоте «За двумя зайцами» (сезон 2001/2002 гг.), здесь явилась настоящей примой – обворожительной и взрывоопасной, по-княжески одаренной вокальными данными. Последнее, согласитесь, для музыкальной комедии немаловажно. Яркий, аппетитный образ ее соперницы вылепила Анна Антонова. Замечательно гротескному князю Абашеву, то есть, конечно, Пантиашвили, достойно аккомпанировал Павел Соколов. Досадно, что индивидуальность и пластичность этого актера востребованы режиссерами отнюдь не на полную катушку. Как и Елены Денисовой, актрисы и солистки камерного ансамбля «Дивертисмент», которой по раскладу досталась скромная роль сестрицы Текле (в очередь с Марией Шараповой). А она, как кажется, была бы не менее интересна и фактурна в заглавной роли возмутительницы спокойствия в Авлабаре. Как выигрышна роль слуги (не меньше, может быть, чем князя), доказал исполнитель роли Тимотэ Роман Татарчук...
В целом, сравнительно с другими названиями в афише Чехов-центра, «Ханума» выглядит очень простой историей – без заморочек и подводных течений, целомудренной, как полевая ромашка, для зрителей любого возраста и культурного багажа... Сам факт обращения (или возвращения) Чехов-центра – после нескольких лет антракта – к жанру музыкальной комедии представляется обнадеживающим. Несмотря на то, что оценки предъявленной музыкальности зрителями в кулуарах варьировались в самом широком диапазоне – от теплого приема до скептического «лучше один раз увидеть, чем два раза услышать». Как справедливо заметила не по возрасту мудрая сахалинская Ханума: «Каждый, кто душу вкладывает в свое ремесло, – поэт». Думается, не заметить «поэтических» устремлений у исполнителей «Ханумы» было нельзя.
Оптимистические прогнозы по поводу сценической судьбы новорожденной «Ханумы» вряд ли будут неожиданными или некорректными. Уж слишком много обстоятельств располагает в ее пользу: и легкий, безоблачный характер, и молодежный на девяносто девять процентов состав исполнителей, и ностальгия по музыкальной комедии, настоянная на нежной любви сахалинской публики к своему единственному драматическому театру. Это спектакль, целенаправленно создававшийся в жанре «праздника жизни», который никогда не будет лишним на нашей улице. И коль скоро в дипломах многих артистов Чехов-центра новой волны, выпускников Сахалинского театрального колледжа, записано «актер музыкального театра», нужны основания, чтобы стать хорошим актером и певцом, нужен тренинг. А уж зритель всегда поддержит «попытку роста».
