«Советский Сахалин»
И. Сидорова
Пешком до Луны
Непосредственно в канун ожидания лучшего праздника оба островных театра дружно впадают в детство. И каждый раз, спеша в театр, зритель гадает по поводу того, что там, за дверями. Потому что в предновогоднем случае чаще всего предстоит незнамо что – вольная фантазия на выбранную тему. Это самое «незнамо что» в Чехов-центре, прощающемся с 2009 годом, предстало во всей красе. Связывать красу стоит прежде всего с приходом молодой авторской команды, которая перевернула вверх тормашками традиционное на протяжении последних лет течение новогоднего представления. Собственно, художественный руководитель Чехов-центра Никита Гриншпун сразу по пришествии не скрывал своих амбиций и желаний по части развития театра для детей, но о том, что эти планы так быстро осуществятся, вряд ли кто думал. Оттолкнувшись от его инсценировки по мотивам русских народных сказок, актер Чехов-центра Павел Соколов, все более входящий во вкус режиссерской профессии, возглавил команду сотоварищей по достойной встрече 2010 года. И по их версии в Чехов-центре случилась дедовщина. В смысле дедморозовщина и снегуровщина. Если вы видите трех дедморозов с их блондинками-мальвинками одновременно, верьте глазам своим, а не сваливайте все на усталость: растроение популярных личностей прошло по плану. Сразу три веселые площадки образовались в Чехов-центре, дабы каждому малышу было уделено побольше внимания магических пришельцев. Дистанция между актерами и зрителями сошла на нет: ничего не подозревающая почтенная публика открывает двери театра и окунается в бурлящий непосредственно в фойе карнавал, перенаселенный скоморохами. Веселые сограждане в дурацких колпаках буквально бросаются на шею с криками радости, и ты понимаешь, что да, ждали только тебя, чтобы вместе с тобой порадоваться елочке, щелкнуть фото на память, устроить бои на «снежках» в, страшно сказать, священном месте – зрительном зале. А потом показать уцелевшим при взрыве эмоций свежевыпеченный «Сказ про то, незнамо что», по ироничности – близкого родственника некогда мегапопулярного «Сказа про Федота-стрельца, удалого молодца» Л. Филатова. В постановке Н. Гриншпуна – П. Соколова и в условиях буйной актерской молодости отечественный фольклор разбушевался и вышел из берегов. Собственно, из-за низкой страсти все и завертелось. Как водится, два раза старый деспот послал охотника подальше смерть поискать, а на третий раз случилась для него невезуха. Победила любовь, переходящая в коронацию героя. Старую сказку обрядили в аппетитную обложку: на сцене нарисовалось балаган-шоу с участием царя в горностаях, недалекого охотника с умной женой, приглянувшейся монаршей особе, совсем глупого слуги государева и тьмы феерических персонажей. Тут тебе и слаботрезвый ярыжка из питейного заведения, и трудящиеся ада, и баба Яга, на которую надевают... избушку, а потом и захлопывают, чтоб не вопила по пустякам. И даже – истинно говорю – Конь в пальто. С большими пуговицами. И все это поет, пляшет, сыплет прибаутками, хохочет в сумасшедших ритмах венецианского карнавала, влегкую побеждая корыстное зло. Кажется, это первый случай, когда у сказки, рожденной к главному народному празднику, есть шанс, пережив январь, радовать зрителя далее, причем от Томари до Охи. Сюжет, свободный от метелей-снегопадов, к тому располагает, форма – более чем: это спектакль-трансформер, в котором царский дворец мигом обращается в кабак, дремучий лес, преисподнюю. Точно так же, стремительно меняя маски, по три на каждого, артисты ныряли из роли в роль. Подобная пластичность, на мой взгляд, позволяет не дать этому насыщенному драйвом творению раствориться с окончанием новогоднего «случая», а вести долгоиграющую жизнь – к обоюдной радости сторон.
